Если честно, я и сама была порядком разочарована. Мой дом тоже стоит на Крейгенд-роуд, только ближе к парку. И Крейгенд-роуд входит в мой участок по разноске газет. Так что этот дом я знала и раньше — много раз приносила туда «Перо», просовывая свернутую газету через прутья калитки. В соседнем доме живет огромная псина, которая всегда выскакивает, как сумасшедшая, начинает лаять и кидаться на калитку, будто хочет меня сожрать. Xopошо еще, что в этот день ее не было поблизости.

Я помню, как на этом доме появилась табличка «Продается» и как потом, несколькими месяцами позже, ее сменила надпись «Продано». Но я никогда не обращала внимания на номер дома. Поэтому, когда Эбнер Кейн продиктовал свой адрес, мне и в голову не пришло, что это тот самый дом. Я просто не могла себе представить, что он живет в таком месте.

Мне не оставалось ничего другого, как нажать на ручку калитки и открыть ее, насколько это позволяли торчащие ветки куста. Ребята протиснулись вслед за мной в узкую щель и остановились на дорожке, ведущей к парадной двери. Она была грязной, заросшей мхом и травой, под которыми все-таки можно было разглядеть выложенную красивым узором плитку.

Длинный палисадник перед домом представлял собой огромную свалку мусора, но у самого дома росли две старые азалии, такие высокие, что они почти закрывали окна первого этажа.

Пожалуй, этот дом смотрелся бы вовсе не так ужасно, если бы его привести в порядок, решила я. И все же в нем было что-то, угнетавшее меня. Что-то совершенно не связанное с облупившейся краской и запущенным садом. Просто сама атмосфера непонятным образом наводила тоску.

— Я ожидал, что у него дом будет получше, — прокомментировал Элмо, запуская пятерню в свою рыжую вьющуюся шевелюру. В отличие от Ришель, Элмо редко обращал внимание на чужие дома или одежду.

Но тут, я думаю, все мы ожидали увидеть что-то более впечатляющее.